Проблемы местного самоуправления
На главную страницу | Публикуемые статьи | Информация о журнале | Информация об институте | Контактная информация
журналы по темам № 46 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14


РОССИЯ И АМЕРИКА - СОЮЗНИКИ ПО ДЕМОКРАТИИ


Очерк Тана
(текст адаптирован с оригинала -
статьи в журнале "Нива" от 11 ноября 1917 года)


Также рекомендуем прочитать (для перехода нажмите на название статьи):

Война с Японией. До войны

Реакция разных стран на войну между Россией и Японией

Россия - страна самоубийц, высокой смертности и эмигрантов

Вечнозеленый доллар США

Тайны банкноты - американский доллар

Понимание свободы

У черта на куличках


ПРИВЕТСТВИЯ
от сенатора Рута, председателя дипломатической миссии, посланной в Россию Соединенными Штатами:

"Я непоколебимо верю в успех русского иарода на поприще самоуправления. Дай Бог, чтобы для всех русских стало ясно, что жертвы неизбежны, что каждый должен подчиняться дисциплине, работать совместно с другими и бороться до последней капли крови за охранение свободы от врагов и внешних и внутренних".

от м-ра Самуэля Гомперса, президента американской Федерации Труда:

"Сердца американских рабочих и всей демократии бьются в унисон с сердцем русского народа, ибо наши цели едины. Наш народ и наша Демократическая Республика ясно понимают, какие затруднения должен преодолевать русский народ, конкретно осуществляя народные стремления и утверждая строй, в котором власть зиждется на согласии управляемых.

И я могу только горячо убеждать русских рабочих и весь русский народ, чтобы он, отстаивая свои права и интересы, и заботясь об упрочении своего благополучия, был терпеливым и снисходительным в своих теперешних усилиях окончательно установить в России постоянную демократическую власть.

Демократии всего мира объединились в борьбе на жизнь и смерть, дабы раздавить самодержавие, империализм и милитаризм и даровать человечеству, как его неотьемлемое благодатное достояние, вселенскую справедливость и мир!"


россия и америка - за свободу тогда и за свободу теперь - американский плакат
Россия и Америка. За свободу тогда (4 июля 1776) - за свободу теперь (4 июля 1917)! Американский плакат


I.

Когда Господь делил землю разным народам, он вырезал самый лучший ломоть и сказал:

— Вот это я оставлю про запас. Когда ирландцы и немцы, итальянцы, славяне и евреи передерутся из-за куска хлеба. здесь будет место для всех, кому не хватило прибора по ту сторону "Пруда"...

"Прудом" непочтительно американцы называют Атлантический океан.

Я слышал это определение на уличном митинге в Ныо-Йорке, и до сих пор оно кажется мне самой удачной и выпуклой характеристикой Соединенных Штатов Северной Америки.

Лучший ломоть земного шара...

Широкий простор, — в полтора раза шире Европейской России со всеми архангельскими тундрамн. Сплетение чудеснейших климатов: Украины и Италии, ставропольских степей и Алжирской нагорной равнины. И в виде привеска, какая экстренная премия, — Канада — вторая Сибирь. Канада включена в английскую орбиту, но это не важно.

— Эта страна населится молодыми и сильными,—рассказывал тот же оратор.—Они найдут здесь простор и свободу, и принесут свой труд, и настроят таких дел, что всему миру в нос бросится... "Эта страна — Америка,—сказал Господь.—И я назначаю ее для американцев".

В этих коротких словах — целое политическое откровение: сам Бог назначил Америку для американцев, — для того американского народа, которого в то время еще, разумеется, не было.

Его не было, но его надлежало создать. И он был создан в чудесно короткое время, в течение пары столетий, — мало того, — создан по заранее начертанному плану. План этот начертан Богом, судьбою, историей, — называйте, как хотите,— но его основные черты проникли в народное сознание, осознаны людьми.

Соединенные Штаты — это огромная этническая лаборатория, грандиознейший опыт постройки государства и народа, какого не бывало на земле. И в этой постройке все  говорит о планомерности: квадраты расчерченных графств, чертежи разбиваемых улиц, построенных внезапно городов, и самая столица на "ничьей" территории, как математическан точка скрещения различных влияний, законы и даже обычаи, — все это новое, планомерно создаваемое, наполовину искусственное.

Для того, чтобы создать американскую нацию, этот "ломоть земли" между двух океанов сделался чудовищным котлом для переварки живых человеческих потоков.

Миллионы людей прибывали ежегодно и падали в котел. Без всяких запрещений, без всяких принудительных законов они переваривались сами по собственной воле. Фабрика, улица, школа, газета... Довольно и этого…

Смешенные браки и смешанная жизнь ...

Из радуги, из пестроты человеческих племен, сбежавшихся со всех четырех концов света, до сих пор вываривается светлая ровная краска американской нации. Сперва прибывали англичане, за ними ирландцы и немцы. Американцы хвастают, что у них есть домашняя лаборатория для выработки собственной англо-саксонской расы. Ибо из смешения тевтона-германца и кельта-ирландца рождается как раз англосакс.

Потом потянулись итальянцы и славяне, евреи и сирийцы, и всяческие азиаты... Посмотрите в кинематографе американскую патриотическую ленту: "Гибель нации", и там вам покажут, в виде составных элементов, эти знакомые лица пасынков голодной Европы, — покажут беженцев из Польши и Литвы, итальянского шарманщика в серьгах и с обезьянкой. Но из этих разнородных человеческих осколков тут же, на ваших глазах, сплетается крепкая ткань нового отечества и нового патриотизма.

— Эти люди оставили сзади в Европе все свои предрассудки и все свое начальство,—доказывал все тот же оратор.—Оставили герцогов, баронов и даже родную полицию... Здесь люди выбирают сами себе начальника. Бог бережет их землю, но и сами они берегутся, чтобы никто не сел им на голову...

Какое великое счастье: оставить предрасудки позади, попросту удрать от собственной истории, от наследия отцов, показать этим самым отцам наидлиннейший нос и крикнуть непочтительно: "Desdichado! Наследства я лишен!" —И наследства не желаю!..

Конечно, предрассудки живучи. Корабли из Европы перевезли даже мух и воробьев, крыс в трюме, и заразу холеры и тифа в крови эмигрантов.

В Америке есть понемногу от всего европейского зла. Есть, между прочим, и полиция, даже огромная полиция. В некоторых нью-йоркских кварталах на полицейскую службу принимают молодцов от шести футов роста и выше.

Однако Нью-Йорк, ведь это — окно из Европы в Америку. Отправляйтесь на запад, в Калифорнию, в глушь, в Оклахому, — в силу вступает характерный американский принцип: "Каждый человек сам себе полиция".

Это не анархия, как может показаться поверхностному взгляду. Американская толпа выросла на воле, но в самой крови у нее заложен микроб дисциплины, микроб организации. Пусть совершится убийство, разбои, — первые любые десять человек примут поспешно присягу, составят полицейскую ячейку, так называемое роssе, догонят и схватят убийцу.

В одном из рассказов Джека Лондона, на далекой полярной окраине, два человека судят и вешают третьего,—убийцу,— и в этом начало дисциплины.

Возьмите, если угодно, тысячу американцев и бросьте их в пустыню. Они сорганизуются быстрей, чем всякая другая нация. Выстроят город, и церковь, и фабрику, откроют газету и школу, выберут шерифа и судью...

Американская жизнь похожа и не похожа на европейскую. Она элементарнее, свободнее, богаче. Правящие классы в Америке другие, чем в Европе. И рабочие — другие. И другой —  капитализм.

Давно ли президенты Республики выходили при случае просто из дровосеков?.. Карнеги, этот типичный миллиардер, вышел из телеграфных мальчишек... Так было, так есть и теперь, на счастье Америки.

Духом независимости, духом общественной и бытовой строптивости проникнута американская масса.

Формула американского равенства такова: "Каждый человек так же хорош, как и всякий другой, и даже еще лучше"... Это — цитата из письма эмигранта-ирландца на родину.

Формула американской свободы (тоже в ирландской передаче) гласит: "Самоуправство, ограниченное законом".

Европейская свобода, особенно на континенте, это, прежде всего, — хартия. Она написана позолоченными буквами на пергаменте,—на коже свиной,—и спрятана в шкаф для праздничного употребления. Свобода — это нарядный фасад. В будничной жизни правит бюрократия, "красная тесьма", та самая тесьма, которою обвязывают казенные деньги,—"червь неусыпающий", даже по английскому определению.

В Америке свобода существует для будничного обихода. Она ограничена законом, но ограничения вводились по мере действитеьной надобности. И многих остатков былого произвола, осколков полуразрушенного полицейского государства вообще не существует. Нет бесконечных прошений, разрешений, гербовых марок по каждому поводу, и прочей дребедени. Оттого обывательская жизнь там приятнее и легче, чем в Европе.

Есть, разумеется, в Америке социальное "дно", ужасные "джунгли" чикагских мясных боен, описанных Оттоном Синклером, каторжные тюрьмы, проклятые Джеком Лондоном, достойные наших Акатуев и всяческих "Мертвых домов". Но все это кажется временным, непрочным, легко поддающимся новой переделке, — опять-таки по плану.

Американская жизнь рано или поздно будет опять переделана по плану – по плану демократии...

Из этих огромных природных богатств и исключительной талантливости сотни миллионов населения, из вольного размаха самой мещанской, обывательской, а проще — человеческой жизни, в Америке возник и развился прогресс материальной культуры, не имеющий равного в мире. Он вырастает, как чудо, и темп его роста ускоряется из года в год на глазах того же поколения. Материальные ценности, уже накопленные в Америке, огромны и как бы безмерны. Не только Европа, пожалуй, и Америка сама не знает истинных размеров своего материального богатства, не ведает предела своей собственной энергии.

Даже новейшая Германия, где все организовано тоже по строгому плану,— по плану, указанному сверху, — не может сравниться с Америкой... Впрочем, современная война готова наконец превратиться в состязание Америки с Германией. Это будет состязание двух планов общественной организации,—демократического и бюрократического,—в их наиболее ярком выражении, какое существует на земле. История рассудит, который из них лучше.


россия и америка - братание союзников по демократии - плакат
Россия и Америка. Братание союзников: Америка приветствует Россию


II.

В чем же сходство  американской демократии и другой демократии - русской, которой и от роду лишь без году неделя, которая не может никак вылупиться из первичного хаоса?

До февраля текущего года в Америке и в России все было как будто различное, и даже противоположное. Обе эти страны не смогли перед войной сговориться насчет самого простого прозаического торгового договора.

Но сходство ощущалось и тогда в основных элементах пространства и народонаселения.

Начнем с географии: Нью-Йорк и Чикаго,—ведь это вторые Петроград и Москва. Положим, Нью-Йорк не похож на Петроград, а Чикаго— на Москву...

Но когда сядешь на курьерский поезд и начнешь с сумасшедшей быстротой перерезывать широкий американский континент от одного океана к другому, и меняются ландшафты и виды, большие города с небоскребами и трубами фабрик, бесконечные пшеничные поля, леса и сады, озера и реки, и все это меняется, мелькает без всякого конца сутки, другие и третьи, — тогда поневоле вспоминаешь о такой же бесконечной России.

Минувшей зимой я возвращался из Владивостока в Петроград на "скором сибирском". Среди беспредельных сибирских степей наш поезд был, как корабль в океане. Корабль этот был международным. Были там британцы, японцы, шведы и голландцы, и Бог знает, кто еще. И все они, как полагается теперь, насмехались, журили и читали нам нотации налево и направо. Так прошел день, и другой, и третий.

—  Что это, Россия?..— спросили взыскательные гости (разумея Европейскую Россию).

— Нет, это Сибирь! Еще через день, опять:

— Что это, Россия?..

— Нет, Сибирь!

Еще через два дня:

— Россия?..

— Нет, Сибирь!..

Американец не станет спрашивать, ибо он тоже привык к таким же широким полям, беспредельным, как море.

Народные стихии, возросшие на этом просторе, не могут не быть схожими. Помню, когда я впервые после русского Дальнего Востока попал, опоясав землю, на американский Дальний Запад, как поразило меня это очевидное сходство лиц по фигуре и осанке.

Колумбус, Омага. А люди попадаются до странности похожие на каких-нибудь сибиряков из-под Барнаула или Благовещенска. Те же широкие спины, крутые затылки, и в серых глазах одновременно лень и необузданная смелость.

Почти доходило до иллюзии: какой-нибудь Джимми Деролл ("Готовый на все") казался мне старым знакомым Иваном и Джек Оакгед - казался Иннокентием Пушным или Иваном Сохатым. И я готов был заговорить с ними по-русски, даже по-сибирски, по-чалдонски: "сказывай, паря"!..

Теперь, когда Россия неожиданным ударом сама себя сделала такой же демократией, сходство проявляется резче, даже в основных элементах.

Конечно, Россия создавалась иначе, чем Америка. Америка вынырнула сразу из пены океана, как юная богиня. Россию собирали еще со времен Калиты, по кусочку, по зернышку: московская курочка по зернышку клюет.

Бог не вырезывал для нас лучшего ломтя из самой грудинки земли. Мы брали без разбору все, что ненужно другим, что осталось за вычетом Западной Европы, за вычетом культуры. Тундра — так тундра, пески — так пески, болота — так болота. Взяли Ледовитый океан, взяли Сибирь. Не можем похвастать климатическим богатством,  подобным Америке. Вместо Калифорнии имеем таврическую Ялту. Вместо цветущей Флориды  имеем сухой Геленджик. Флорида заросла апельсинными рощами, а на "русской Ривьере" выспевают лишь кожистые мандарины, и то не каждый год.

А не угодно ли вам на Печору, в Чухляндию, в Мезень, и на сибирские реки, текущие, словно назло, на север, ко льдам?..

Мы брали неустанно, что плохо лежало, забрали Кавказ, Туркестан, забрали Амур и Маньчжурию, пока не уперлись в японские крепкие латы, в чешуйчатую спину китайского дракона, поросшую тысячелетним мохом. А дальше — остановка.

Гордому девизу "Америка для американцев" — вся Америка от мыса Барроу до Огненной Земли, — мы не можем пока противопоставить с уверенностью даже другой более скромный девиз: "Россия - для россиян".

Российский Монроэ еще не родился. А иные говорят по-иному: "Россия для германцев".

Но все-таки мы знаем, мы чувствуем, что Россия задумана Господом тоже по особому плану, по широкому плану.

"Rоmаnus сivis sum" — "я римский гражданин".

"I am Аmerican сitizen" — "я американский гражданин".

Это второе заявление не менее гордое и грозное, чем первое, римское.

Но и у нас, россиян, прививается такое же неукротимое: "я русский гражданин", — слышите, российские граждане, сыромолотные, новоиспеченные из пшеницы военного времени? Самое имя: "гражданин" обязывает нас, как обязывает римлян.

Иными не можем мы быть. Будем такими же гражданами Великой России, или вовсе не будем.

Собрали огромную Россию, кое-как заселили... Но и тут мы не можем сравняться с американской удачей. Вместо радужного спектра лучших племен Западной Европы, вместо сложного пахучего букета культурной энергии, мы имели лишь собственный народ, полудикий и бедный, сирый и ржаной. Из нашей  собственной  груди, из сока наших собственных нервов мы извлекали последнюю энергию, и смелость, и силу, и бросали на новые земли. И новое росло, а старое пустело. Запустением Киева выросли Суздаль и Владимир, оскудением центра богатели окраины. Беглыми бродягами распахана вся Новороссия, арестантами — Сибирь.

В Сибири, в прикавказских степях города вырастают не хуже, чем в Америке: Армавир и Майкоп, Барнаул и Ново-Николаевск. А Кашин и Углич остались такими же пропащими, как были при отроке Дмитрии.

И в конце концов вышла Россия, как огромный сосуд. Но это не "громокипящий кубок" Северной Америки. Это широкая и плоская, неровная лохань. Только теперь забурлила и вскипела на огне войны. Россию, как и Америку, создали голодные, бедные, мелкие люди, крестьянские дети, бродяги, гулящие, "голота", голытьба. Но они не сумели избавиться от метрополии, от центра, от нас. Черт нас веревочкой связал всех вместе. Живыми канатами нервов всех переплел, как кучу сиамских близнецов, близнецов поневоле.

Растекаясь по равнине от моря до моря, русская народная стихия наплывала на многие народы, и эти народы она не хотела истребить, не умела растворить в себе и только окружала их собственным телом и включила их в свою государственную массу.

Соединенные Штаты — это монолитный кусок, Россия — это скипевшаяся масса, и русская народность была не растворителем, а только цементом.

Национальные вопросы в Америке — это лишь отзвуки Европы, остатки ненужного прошлого, назло германским агитаторам. Национальные вопросы в России — это начальные концы новых клубков, запутанных узлов и болезненных сплетений.

Чем хвастать нам перед Америкой?.. Молодая демократия России - ведь это не новая, а старая страна. Она накопила за десять столетий гору исторического хлама, исторического зла. Она собирала его отовсюду, с востока и с запада, от татар и от греков, от немцев, и черт знает еще от кого.

Столько его — в тысячу лопат не раскидаешь. И даже на удобрение - и то этот хлам не годится.

Чем хвастать нам перед богатой, жирной, счастливой Америкой, перед этим любимчиком - Вениамином всемирной истории? Ведь нам не до жиру, лишь быть бы живу.

От нашей исторической карьеры остались у нашей России только кости да кожа, — правда, широкие, крепкие кости и дублёная кожа, выдубленная палкой татарской и палкой петровской, — а больше ничего.

Одно можно сказать: подлинно, должно быть, молода российская народная стихия, если могла единым прыжком вдруг перескочить из самой крайней автократии в такую же крайнюю широкую демократию.

Перескочила, и стала на том берегу. Стоит и чешется, чешет по старой привычке заскорузлый затылок. И падают старые парши, куски исторической коросты, сдираемые, как попало, корявыми, грубыми пальцами. И обнажаются из-под содранных струпьев зияющие язвы, все красные, красные язвы, красные, как кровь.

В этот исторический час, вся в язвах и струпьях, стоит перед миром демократия России, голым-голешенька, даже без лохмотьев.

Старая одежда вся развеялась по ветру. А нового нет ничего.

Ни ситцу, ни шерсти. Ни городской мануфактуры, ни даже родной дерюги. Подумаешь: не русская рсспублика, а растерзанная баба Федора.

Все-таки жить надо. Надо приспосабливаться. Надо обмываться, обшиваться, лечить свои язвы купоросом и даже огнем.

Quod ignis non sanat, ferrum sanat.

Или по-русски: "не слушали отца-матери, послушаем барабанной шкуры",—послушаем войны.

Старая жизнь вся пущена по ветру. Новую придется создавать поневоле планомерно, — планомернее, чем прежде, — по чертежу, по намеченной линии. И в этом будет высшее сходство обеих демократий, позолоченной крупинчатой Америки и дерюжной мякинной России.

В минуты великих потрясений рождается жажда пророчеств — хоть нет пророка в отечестве своем — не только на злое, но также и на доброе.

Но все-таки мне хочется сказать: среди всенародного вопля о страшном "двенадцатом часе", о гибели России, под временным налетом унижений и тяжелых опасений за текущую минуту, как-то непроизвольно рождается надежда. Как призрак, возникает грандиозное видение Российской Республики, не такой, какая она есть, а такой, какая она будет, и может быть, скоро, скорее, чем думают люди.

Сколько потрясений претерпела Америка в эпоху Вашингтона, до войны и после войны! Но тогда она была новорожденная республика-крошка, а не этакая дылда, как русская республика Федора. Этакой республикой Федорой трудно разродиться даже всемирной истории в каких-нибудь полгода...

Но все-таки окончится когда-нибудь и русская война, перегорит анархия. Тот самый мужик, который наводит "ограбную" реформу, "угарную" реформу, наведет и порядок.

Без порядка мужику не живётся никак еще со времени Рюрика.

Русская Республика будет ржаная республика, мужицкая республика.


россия и америка - помощь из-за океана
Россия и Америка. Помощь из-за океана




Пользовательского поиска




в начало

при использовании информации гиперссылка на сайт www.samoupravlenie.ru обязательна
уважая мнение авторов, редакция не всегда его разделяет!

Проблемы МСУ

Главная | Публикации | О журнале | Об институте | Контакты

Ramblers Top100
Рейтинг@Mail.ru